На сочинском Зимнем фестивале Юрия Башмета в этот раз сошлись две, казалось бы, разные стихии - академический вокал и большой джаз. В один день публика успела услышать и "новые голоса" - молодых певцов, прошедших интенсив Академии вокального департамента, и специальную программу Большого джазового оркестра под управлением Петра Востокова, задуманную как "детский день" для маленьких слушателей и их родителей.
"Лучшие новые голоса": школа, отбор и эффект "первого открытия"
Участников вокальной Академии готовили в департаменте под руководством Дмитрия Вдовина - главы Молодежной оперной программы Большого театра. В педагогической команде работали Любовь Орфенова, Клеман Нонсьё и Амедео Сальвато - набор имен, который сам по себе объясняет, почему на гала-концерте не было ощущения "ученического вечера": уровень подготовки у многих уже близок к профессиональной сцене.
Сильнейшее впечатление оставила 22-летняя Руслана Бутова - сопрано, которое по окраске местами воспринимается как "почти меццо", ученица Дмитрия Бертмана. Ее первое появление стало настоящим открытием: ария Клеопатры из генделевского "Юлия Цезаря в Египте" прозвучала одновременно основательно и легко - с полётностью, точным дыханием и той свободой звука, которая моментально цепляет. А в ариозо Марии из "Мазепы" Чайковского она показала уже другой тип эмоции - не эффектность, а внутреннюю правду и редкое ощущение "певицы от природы".
Баритон Артур Теплицкий (школа Свешникова, Академия хорового искусства им. Попова) поначалу оказался "не в своей воде": генделевская ария Ксеркса прозвучала так, будто стиль и пластика этой музыки ему пока не родные. Зато в дуэте Графа и Сюзанны из моцартовской "Свадьбы Фигаро" случилось превращение - голос зазвучал собранно, богато и драматично, с тем самым "впетым" ощущением, когда фраза держится уверенно и музыкально.
Похожая история - у сопрано Ирины Большаковой (Волгоградская консерватория, ГИТИС). В генделевской Клеопатре она не убедила, но стоило перейти к иному репертуару - и всё встало на места. Вальс Джульетты из оперы Гуно "Ромео и Джульетта" подчеркнул её сильные стороны: лирическую природу, волшебный тембр и словно "космические" мелизмы. Для Генделя, где требуются иные опорные точки и стиль, нужен другой набор инструментов - и этот контраст оказался показательным и полезным.
Сопрано Феру Биязова (Нижегородская консерватория) взяла зал сразу: ария Илии из моцартовского "Идоменея" прозвучала с полетностью и драматическим нервом, а верхний регистр держался на удивление свободно. Её сценическая устойчивость проявилась и буквально накануне - когда в "Иоланте" Чайковского в версии Башмета певице пришлось срочно заменить коллегу, не сумевшую прилететь в Сочи. А в арии Оксаны из "Черевичек" Чайковского Биязова добавила к вокальным ресурсам яркую артистичность - в этом номере уже читалась будущая "оперная дива".
Питерское сопрано Ксения Нашатырева (училище им. Н. А. Римского-Корсакова) в генделевской арии Клеопатры показалась не до конца "впетой", зато в дуэттино Церлины и Дон Жуана вдруг стала точным попаданием в образ - органичной, живой, настоящей Церлиной. Правда, в сцене Терезии из пуленковской оперы "Груди Терезия" даже хороший французский не спас: не хватило именно техники, той "сборки", которая удерживает сложную фактуру.
Её партнёр по "Дон Жуану" - баритон Юрий Копырин (Мерзляковка) - оказался крепким ансамблистом: было видно, как внимательно певцы слышат друг друга и выстраивают диалог. Копырин часто работает с романсом, и рахманиновское "Я был у ней" прозвучало достойно - распевно и мощно, без лишней внешней риторики. А в сцене смерти Валентина из "Фауста" Гуно он добавил экспрессию: эмоциональный рисунок держался на дыхании и горестных верхних нотах.
Отдельным, почти камерным украшением вечера стал блок из двух песен, созданных специально для этого гала-концерта слушателями Департамента композиции - на стихи классиков. Дарья Потапова написала "Топилась печь" на стихи Иосифа Бродского, и Артур Теплицкий спел её с заметным теплом. Илья Шляпников представил "Музыку в саду" на стихи Анны Ахматовой - сопрано Вероника Труфилкина исполнила эту страницу пронзительно, на нерве. По музыкальному языку это действительно "ученические" сочинения - в этом и был смысл опыта: показать процесс, а не только итог.
Среди меццо-сопрано особенно запомнилась Наталья Толстик (Белорусская государственная академия музыки, солистка Большого театра Беларуси, Центр оперного пения Вишневской). Соло Фенены из вердиевского "Набукко" у неё прозвучало как непрерывный поток - ровный, "льющийся", будто вода, и при этом насыщенный по тембру.
Была и сопрано Виктория Маслюкова (Сибирский институт искусств, солистка Красноярской оперы): ария Марфы из "Царской невесты" Римского‑Корсакова получилась удивительно свежей - без нарочитой "фольклорности", честно и по-человечески. В её звуке ощущалась внутренняя чистота, редкая для конкурсной манеры, где иногда побеждает эффект вместо смысла.
Яркий, почти театральный номер выдала Гульназ Сахабутдинова в арии куклы Олимпии из "Сказок Гофмана" Оффенбаха. Это было не просто "спето", а сыграно как полноценная мини-сцена: пианист Николай Едукин по ходу номера буквально "чинил куклу", а концертмейстер Елизавета Дмитриева держала ансамбль столь же уверенно. В итоге - фейерверк мелодий и виртуозного вокала, который зал воспринимает на одном дыхании.
Гала-концерт, как это часто бывает на фестивальных вечерах, завершили песней "Чёрное море" Оскара Фельцмана из фильма "Матрос с "Кометы"" - финальная точка прозвучала узнаваемо и тепло, как коллективное послевкусие.
---
Джаз Петра Востокова: "детский день" без упрощения
Параллельно в Зимнем театре проходил концерт Большого джазового оркестра под управлением Петра Востокова. С одной стороны, по энергетике и драйву это был тот самый Востоков, которого знают по его зажигательным программам. С другой - интрига была заложена уже в названии: "Детский день: большой джаз для маленьких людей и их родителей". Идея здесь важная: не "переодеть" музыку в детский костюм, а показать, что большой оркестр и серьёзные аранжировки могут быть понятны и интересны всей семье.
Не все зрители помнят, что музыка БДО звучит в фильме "Чебурашка", и это само по себе делает мостик к молодой аудитории: ребёнок узнаёт тембр и настроение, а взрослый слышит качество исполнения. После привычных джазовых хитов вроде "Караванов" оркестр сыграл собственные версии Прокофьева и Грига - так, чтобы классика в джазовой оптике не теряла узнаваемых контуров, но приобретала новый ритмический рисунок.
Затем наступила очередь "детского" блока на стихи Корнея Чуковского: прозвучало много известных детских текстов, превращённых в оркестровые номера. И здесь ключевое - в подаче: большой состав, точная дисциплина ансамбля и чувство меры, когда юмор остаётся музыкальным, а не превращается в суету.
Почему такие концерты действительно нужны (и детям, и взрослым)
Во-первых, "детский" формат в исполнении большого джазового оркестра снимает главный страх родителей: что ребёнку будет скучно. Ритм, яркие тембры, сценическое действие - всё это удерживает внимание, но при этом слух привыкает к живому звучанию, а не к фоновой "музыке из колонок".
Во-вторых, подобные программы дают ребёнку важный опыт: музыка - это не только песня с припевом, но и инструментальная история, где настроение создают медные, деревянные, ударные, где есть диалог групп и солистов. После такого вечера проще объяснить, что такое тембр, динамика и почему оркестр - это "команда", а не набор громких инструментов.
В-третьих, в сочетании с вокальной Академией фестиваля становится заметна общая мысль: искусство воспитывается не лозунгами, а средой. Молодые певцы получают сцену и внимание, композиторы - повод написать новые опусы, а джазовый оркестр - шанс расширить аудиторию без потери профессиональной планки.
Как слушать "новые голоса" и не потеряться в впечатлениях
Если вы попадаете на подобный гала-концерт впервые, полезно обращать внимание не только на силу голоса. Слышно ли дыхание как опору, держится ли длинная фраза, ясно ли произношение, совпадают ли характер музыки и характер исполнения. В этом вечере контрасты были особенно показательны: один и тот же певец мог звучать скромно в Генделе и блистать в Моцарте или Гуно - и это не "ошибка", а точный маркер того, как важно совпадение репертуара и природы голоса.
Что фестиваль показывает про будущее сцены
Набор имён и школ - от Мерзляковки до региональных консерваторий и оперных театров - говорит о том, что "новые голоса" сегодня растут не в одной точке страны. А практика экстренных замен, как у Феру Биязовой в "Иоланте", подчёркивает реальность профессии: побеждает не только талант, но и готовность выдержать стресс, быстро собраться и выйти на сцену.
Итог дня: редкий баланс жанров
В один фестивальный день Сочи получил сразу два сюжета: серьёзный разговор о вокальной школе и стиле - и джазовый праздник, который не боится слова "детский", но не опускает планку. Именно такой баланс и делает фестивали живыми: здесь не "развлекают" и не "учат" по отдельности, а показывают, как музыка может быть разной - и одинаково убедительной.
