Massive Attack, Бьорк, Уотерс, Гэбриел и более 1100 артистов призвали бойкотировать Израиль и "Евровидение"
Кампания No Music For Genocide выступила с открытым письмом, которое подписали свыше 1100 музыкантов и деятелей культуры. Авторы обращения призывают зрителей, артистов и медиаструктуры бойкотировать "Евровидение" в этом году, если Европейский вещательный союз (EBU) не отстранит Израиль от участия. Позиция инициативы сводится к тому, что конкурс, по их мнению, не должен становиться инструментом "обеления" происходящего на фоне продолжающегося конфликта в Газе.
Решение допустить Израиль к конкурсу EBU подтвердил 4 декабря. В организации при этом учитывали как масштаб общественных споров вокруг войны в Газе, так и вопросы к процедурам голосования на предыдущем "Евровидении". Тем не менее Израиль оставили в списке участников. Сам конкурс в 2026 году должен пройти в Вене 16 мая - после победы певца JJ с песней "Wasted Love".
Подписанты письма предлагают аудитории и индустрии действовать максимально широко: общественным телерадиокомпаниям - не поддерживать трансляции и сопутствующий контент, исполнителям - отказаться от участия, организаторам вечеринок и публичных показов - не проводить мероприятия вокруг конкурса, а фанатам - не смотреть и не продвигать "Евровидение" до тех пор, пока EBU не применит к Израилю такие же меры, какие были применены к России в 2022 году.
Среди тех, кто поставил подпись под обращением, указаны Брайан Ино, Massive Attack, Палома Фейт, Пол Уэллер, Kneecap, Hot Chip, Of Monsters and Men, IDLES, Primal Scream, Sigur Rós, Young Fathers, Mogwai, Black Country New Road, Эрика де Касье, Надин Шах, Dry Cleaning, Олафур Арнальдс, Дэвид Холмс, Nemahsis, Macklemore, Роджер Уотерс, Питер Гэбриел, Vacations, Smerz, а также ряд бывших финалистов "Евровидения" и многие другие артисты. В самом письме утверждается, что авторы "отвергают использование Евровидения для нормализации" того, что они называют геноцидом, осадой и военной оккупацией палестинцев.
Ситуация вокруг конкурса уже привела к резким решениям на уровне вещателей и участников. На фоне допуска Израиля четыре страны, как утверждается, выбыли из конкурса: Ирландия, Нидерланды, Словения и Испания. Исландия также отказалась от участия вскоре после того, как стало известно, что Израиль оставляют в списке. Дополнительное напряжение возникло в Португалии: в декабре 11 из 16 участников национального песенного конкурса заявили, что не выйдут на "Евровидение" даже при победе, что фактически ставит под сомнение участие страны.
Авторы письма отдельно отмечают и поддерживают "принципиальные отказы" ряда европейских телекомпаний и музыкантов, сравнивая происходящее с историческими культурными бойкотами и напоминая, что артисты уже выступали против угнетения в Южной Африке - "и сейчас мы вместе", говорится в тексте.
Параллельно No Music For Genocide продвигает еще один инструмент давления - ограничение доступности музыки в Израиле. В рамках этой инициативы артисты могут самостоятельно управлять территориями распространения релизов или направлять дистрибьюторам и лейблам запросы на геоблокировку каталога. Кампания также обращается к крупнейшим корпорациям индустрии - Sony, UMG и Warner - с призывом сделать аналогичные шаги, напоминая, что эти компании ранее блокировали каталоги в России и сворачивали там работу вскоре после начала СВО.
Одними из первых заметных участников инициативы в сентябре стали Massive Attack, Fontaines DC, Amyl & The Sniffers и Kneecap. Вскоре к ним присоединились Paramore, Rina Sawayama, MIKE, Primal Scream, Faye Webster, Japanese Breakfast, Yaeji, King Krule, MJ Lenderman, Mannequin Pussy, Wednesday, Soccer Mommy и MØ. Среди артистов, публично поддержавших No Music For Genocide, также упоминаются Бьорк, Лорд, IDLES, MUNA, Палома Фейт, Clairo, Wolf Alice, Люси Дакус и AURORA.
К кампании присоединились и наследники Рюичи Сакамото: они сообщили, что "в максимально возможной степени" удалили его музыку или направили официальные запросы лейблам об удалении каталога с цифровых платформ в Израиле, и подчеркнули, что для большей части релизов это уже вступило в силу.
На уровне EBU в декабре подтвердили итоги внутреннего голосования: 65% делегатов поддержали изменение правил голосования и процессов продвижения, а также прекращение дальнейших обсуждений участия Израиля; 23% высказались против, еще 10% воздержались. Со стороны Израиля прозвучала ответная позиция: президент Исаак Герцог заявил, что страна "заслуживает быть представленной на всех мировых сценах", и выразил надежду, что конкурс сохранит роль площадки культуры, музыки и "взаимопонимания между странами".
Крупные вещатели также обозначили линию поведения. В Великобритании BBC сообщила, что продолжит трансляцию конкурса в следующем году, сославшись на "коллективное решение" членов EBU и необходимость следовать правилам союза, включая принцип инклюзивности. Немецкая телекомпания SWR также подтвердила свою позицию.
Что означает такой бойкот на практике: несколько важных нюансов
Во-первых, бойкот "Евровидения" может быть не только отказом от участия в самом шоу. Он включает и отказ от промоактивностей: интервью, вечеринок, фан-ивентов, официальных просмотров, рекламных интеграций. Именно вокруг этого "второго контура" часто формируется значительная часть аудитории и обсуждений, а значит - и внимания к конкурсу.
Во-вторых, давление на EBU в подобных конфликтах обычно строится на репутационных и экономических факторах. Чем больше вещателей и крупных артистов дистанцируются от конкурса, тем выше риск падения рейтингов, срыва спонсорских планов и внутреннего кризиса доверия к руководству союза. При этом EBU традиционно старается удерживать конкурс в статусе "вне политики", что в ситуации масштабного международного конфликта почти неизбежно превращается в предмет спора.
В-третьих, "музыкционная" часть кампании - геоблокировки и снятия релизов - работает иначе, чем бойкот сцены. Это не воздействие на конкретное мероприятие, а попытка ограничить культурное присутствие на территории страны, которую активисты считают ответственной за недопустимые действия. Такой шаг требует юридической и технической инфраструктуры: согласований с дистрибьюторами, корректных настроек прав, иногда - участия лейбла, если артист не владеет мастер-записями.
В-четвертых, для артистов участие в бойкоте несет и риски. Это может означать разрыв с частью аудитории, конфликты с промоутерами и контрактные сложности, особенно если речь идет о вещательных обязательствах, заранее утвержденных графиках и коммерческих соглашениях. Поэтому массовость письма - ключевой инструмент: коллективный шаг снижает индивидуальную уязвимость каждого подписанта.
В-пятых, на стороне противников бойкота обычно звучит аргумент о том, что культурные площадки должны оставаться пространством диалога, а не санкций. Однако авторы письма, напротив, утверждают, что нейтральность конкурса в данном случае становится формой соучастия - именно это и делает "Евровидение" объектом давления, а не просто фоном.
В-шестых, отдельно стоит вопрос прецедентов. В письме прямо проводится параллель с отстранением России в 2022 году. Это сравнение усиливает требование кампании: если один участник был исключен из-за войны, то отказ применять аналогичный подход к другому выглядит, по мнению подписантов, как двойной стандарт.
В-седьмых, даже если EBU не изменит решение, нынешняя волна отказов и писем способна повлиять на будущие правила - от механизмов голосования до политик участия и кризисных протоколов. Декабрьское голосование делегатов уже показывает, что внутри союза идут дискуссии не только о составе участников, но и о самой архитектуре доверия к конкурсу.
В-восьмых, для зрителей бойкот в реальности чаще выражается не только в "не смотреть", но и в отказе от продвижения: не распространять клипы, не поддерживать официальные хэштеги, не участвовать в голосованиях и обсуждениях на платформах, где формируется охват. В эпоху алгоритмов это становится заметным фактором, потому что видимость проекта напрямую связана с вовлечением аудитории.
Так или иначе, письмо No Music For Genocide переводит спор вокруг "Евровидения" из плоскости частных дискуссий в формат организованной кампании с конкретными требованиями и измеримыми действиями - от отказа вещателей до ограничений в цифровой дистрибуции музыки.
